Главная 16 Женские штучки 16 Заседание восьмое

Заседание восьмое

Можно сетовать, что, мол, в наши дни жизнь стала так несправедлива и беспросветна, что преуспевают одни негодяи, а славы добиваются одни ничтожества. Можно бессильно наблюдать торжество подлости, воздевать руки и восклицать О, времена, о, нравы!

А можно и не восклицать.

Ибо вопль сей впервые был издан отнюдь не сегодня, и во все века бытия мира и времена, и нравы повсечасно оставляли желать лучшего.

По мне – ну, времена и времена. Ну, нравы и нравы.

Можно печально лежать на диване и жаловаться потолку на то, что я, вся такая прекрасная, никак не могу, при всех официально диагностированных талантах, просочиться в любимицы многомиллионной аудитории.

А можно не лежать.

Называя себя оперной певицей, можно стыдливо добавлять, что пою я в хоре.

А можно и не добавлять.

Находясь в хоре, можно сетовать, что на пути к сольной карьере предо мною громоздятся миллионы препятствий…

А можно честно признаться себе: во все века и при любых нравах самое серьёзное препятствие к человеческим свершениям является одно – не хочу.

То есть, славы, денег, любви – хочу. А вот отказываться ради них от маленьких повседневных радостей – ломает, блин… Наверное, зря…

Желание должно быть радостным и безусловным. Настоящее желание сделает любой отказ не просто лёгким, а вожделенным. Желание должно быть таким, что, пока все вокруг будут сомневаться и качать головами, ваша мечта успеет увести вас так далеко, что вы и не услышите ничьих сомнений.

А, открыв двери вожделенного рая, обрадуетесь, но не до обморока, как думали когда-то. Войдёте, оглядитесь и поймёте, что просто-напросто пришли домой.

А я и так дома, как мне кажется. Вот если однажды на рассвете странный сон снова позовёт меня в путь, как это уже бывало – тогда посмотрим. Но пока…

Пока я спокойно собираюсь и топаю на одну из своих хоровых работ. Опере – оперное, а здесь на репертуарной повестке дня – кантата Иоанн Дамаскин. Что музыка Танеева – не очень радует: красивая, но петь замучаешься, ибо писал философ-теоретик, страшно далёкий от вокальной реальности.

Что дирижировать будет СанСаныч П-ов, новость замечательная, просто отличная. Нечасто удаётся с хорошим дирижёром попеть, дирижёры в наше время имеют странную тенденцию вымирать, уступая осиротевшие пульты музыкально-общественным деятелям, чьи фамилии вы можете видеть на любой афише, а посему называть их не стану.

Музыкально-общественные деятели – всегда в форме, всегда подтянуты, всегда бодры, веселы и неизменно полны энтузиазма. СанСаныч приползает на репетицию бледно-зелёный и с сожалением сообщает, что дирижировать сегодня не в силах, поскольку у него вообще-то постельный режим.

За пульт опять становится девушка-хормейстерша. Мы скисаем: сейчас опять начнётся тут вилочка, здесь акцентик, тут бантик, там рюшечка. Ну, и попутно – лекция по музыковедению и особенностям поздней полифонии.

А то от этого нам легче станет.

Привычно икаем под суетливые девичьи жесты. Ей бы замуж да в декрет лет на пять-десять, и было бы счастье всем присутствующим. Вязала бы крючком свои рюшечки да бантики, читала бы мужу на ночь лекции по гармоническому анализу, чтобы засыпал быстро и крепко…

— Стоп, — хлопает в ладоши СанСаныч, прерывая наше унылое аккуратничанье.

Слабым от болезни голосом в двух словах очерчивает задачи, после чего воодушевлённый хор подхватывает девочку и проносит сквозь неведомые доселе красоты партитуры…

— Здесь не может быть замедления, маэстро, — тем не менее, возникает один из теноров. Сам типа тоже музыкант. У себя был первый парень на деревне, теперь приехал покорять столицу.

Полстолицы уже покорил – в том смысле, что из половины хоров его уже выгнали. Но он не унимается.

Тоже любитель полифонического анализа. – Маэстро, Танеев не подразумевал здесь такой смены темпа!

Это очень смешной тенор. Не понимает, что СанСанычу просто влом побеждать нокаутом.

Ему достаточно пары слов – и умник побежит покорять следующий хоровой коллектив. Но СанСаныч лишь улыбается:

— Танеев сказал Вам об этом лично? Завидую Вашему долголетию: Танеев умер уже очень-очень давно…

За это я СанСаныча и обожаю. Иные перед пультом испрыгаются, чуть не из штанов вылазят, словесами высокоумными изойдут, тщась выдурить из потрёпанных нот, а потом и из нас, грешных и непотребных, своё собственное гениальное прочтение.

А мне, как на беду, ещё мой профессор (уж не знаю, жив ли сейчас?) говорил: дирижёру язык нужен только чтобы объявить, что именно играем и с какой цифры. Остальное делается руками.

А если дирижёр начинает трепаться – дерьмо он, а не дирижёр.

Заседание восьмое

Вообще, неплохо, что всё так сложилось. Пожалуй, музыка – это единственное, чем я ни за что не стала бы заниматься добровольно.

Рисовать, писать, танцевать – это я и сама как-нибудь осилю, потому что интересно. А музыка – да ни за что! Ревела, ругалась, пианино тайком зажигалкой жгла со злости, а вот, теперь музыкант с дипломом.

Хотя, в сущности, после девятнадцати лет изнасилования организма и мозга музыкальной наукой в последнем сохранились только названия нот и навык их быстрого узнавания. Ну, и ещё единственная, пожалуй, здравая мысль, неизвестно откуда явившаяся, больше похожая на чей-то насмешливый шёпот: музыка рождается там, где всякое знание о ней сгорает со стыда, поняв своё убожество.

СанСаныч своё вИдение изложил весьма сжато. Ему на это понадобилось ровно столько же времени, сколько и на то, чтобы закрыть партитуру после репетиции.

Великие интерпретаторы и тонкие знатоки слаженно полегли в негодующий обморок, а у меня смутно стало на сердце, да и не только у меня. Потому что СанСаныч сказал — с какой-то странной полуулыбкой:

— Просто нужно помнить, что это рано или поздно случится с каждым из нас…

Иду в неведомый мне путь,

Иду меж страха и надежды,

Мой взор угас, остыла грудь,

Не внемлет слух, сомкнуты вежды.

Лежу безгласен, недвижим,

Не слышу братского рыданья,

И от кадила синий дым

Не мне струит благоуханье.

Поэтому на следующий день я шла на концерт, как на собственную казнь. Ибо знала, знала стопудово, что будет пятнадцать минут музыки — во всяком случае, лично для меня.

Почему на казнь? Казалось бы, праздник… Целых пятнадцать минут музыки – время звучания кантаты — по нашим скудным временам, целая жизнь, да и не по нашим тоже, пожалуй. Вот только потом ещё труднее смириться, что этого становится всё меньше.

Трудно смириться, что на мировой арене – резвый Теодор Курентзис, машущий, как невоспитанная ветряная мельница, или циркачка Чечилия Бартоли. Трудно смириться с тем, что они всем нравятся. Или люди вообще давно уже не музыку ходят слушать, а потащиться как следует от собственной утончённости и продвинутости?

И браво они кричат, собственно, самим себе? Надо сказать, есть за что.

Ибо, товарищи, я не знаю, как можно высидеть подряд двухчасовой концерт. Ну разве действительно шоу не первого разбора.

А если как сегодня, то четверть часа максимум — и потом две недели плакать, думать, в себя прийти пытаться, пытаться понять, почему так редко теперь открывается эта дверь.

Мы строились на сцену выходить, а СанСаныч рядом стоял в робе своей, он фрак никогда не надевает, выходит на сцену не пойми в чём, и это почему-то очень трогает. Я на его лицо посмотрела — а он весь уже Там.

Я так обрадовалась, что даже улыбнулась ему, хотя вообще-то я его ужасно, до дрожи, стесняюсь, и он тоже вдруг улыбнулся мне — Оттуда. А после, в антракте, я сказала ему спасибо, а он как-то мрачно, сердито в ответ: Это вам спасибо, я-то тут при чём?

О, прекрасный! Прекрасный уже одним своим пониманием: кто страстно хочет быть при чём, никогда не станет тем, кто хоть на что-то годен. А ведь все хотят.

И этот недалёкий тенор, и бесчисленные девочки-мальчики с красными дипломами. А я? Не знаю. Скорее всего, и я тоже.

Просто не сейчас. Сейчас, хотя занавес уже опустился, я всё ещё не могу думать ни о чём другом…

О admin

x

Check Also

Будущего нет

Когда знакомые девушки жалуются мне на опостылевшее одиночество или хронически неустроенную личную жизнь, я всегда спрашиваю их от том, что они хотели бы получить в будущем вместо того настоящего, которое ...

Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс…

Конец V века. Галлия, раздираемая противоречиями и жадными варварскими народами: бургундцами (бургундами), визиготами, франками и аламанами (алеманами). То, что часть из них была христианами (пусть даже еретиками-арианцами), ничуть не мешала ...

Быть Астрид Линдгрен»: почему этот фильм нельзя пропустить

Бывают фильмы долгожданные, а бывают — нежданные-негаданные. Именно таким стал для меня фильм о юности Астрид Линдгрен. Я не знала, что он снимается, пропустила бы его выход в прокат и, ...

Британские ученые доказали

Пока сотни фирм разрываются на тысячи заказов, а иные актёры, не моргнув глазом, отменяют приглашения в Голливуд («У меня ёлки!»), некоторые здравомыслящие родители предлагают детям «не врать» и «несуществующих волшебников ...

Будем экономить? Хитрости маленького бюджета

Хочешь не хочешь, а приходится признать, что нынче наступают нелегкие времена. С финансовой точки зрения. Цены растут, дорожают в первую очередь продукты и предметы первой необходимости. Мы привыкли уже к ...

Брэд Питт, Анджелина Джоли и российские приёмные родители Почему мы берём детей в семью

Анджелина Джоли и Брэд Питт приняли в свою, и без того немаленькую, семью ещё одного малыша. Двухлетний мальчик по имени Мусса стал седьмым по счёту ребенком у звездной четы. По ...

Браток, ты с какого прихода? Или как мы отрицаем телесное

Обязательно предупреждать перед началом Святой Четыредесятницы широкие круги общественности о том, что пост — это не диета и не фитнес и еда в нём не главное, стало модной тенденцией последних ...

Братья Карамазовы»: почему двери ада заперты изнутри

В 1878-1880 годах Ф.М. Достоевский, больной смертельной болезнью и прекрасно понимающий, что времени у него совсем не осталось, пишет роман «Братья Карамазовы», в котором собирается «наконец высказаться весь». Что составляло ...

Будни одной обычной королевы

…Все люди как люди, а я королева! — думала я, в очередной раз подбирая свалившуюся было корону. А кем еще может быть мама маленькой принцессы? Не иначе как королевой. Корону ...

Брейнбилдинг — зарядка для мозга

Времена энциклопедистов, к сожалению или к счастью, прошли безвозвратно. Научно-технический прогресс не стоит на месте, так что первооткрывателей сегодня встретишь едва ли. К тому же, за один только день на ...

Британский холостяк в сети

Когда меня накрывает хандра, я делаю все то же, что и любая другая девочка, – наряжаюсь, крашусь, фотографируюсь. Тем более что у меня есть подруга – прекраснейший фотограф и фоторетушер ...

Будничная праведность бабушки Нюры

Очень интересно читать в книгах о великих людях, которые жили до нас и прославились великими подвигами. Жалеешь сразу, что не жил в их время, сразу хочешь им подражать. И очень ...

Братья и сестры: конфликты, ссоры, драки

Представьте себе картину. Вечер. Вы приходите с работы, уставшие, голодные, впереди еще много дел по дому, и, открыв дверь, слышите крики в детской. Вы понимаете, что там сильная ссора, а ...

Брак — это постоянное творчество

От редакции: Елена Хаецкая — писатель, переводчик, автор ряда исторических и фантастических романов. Когда мы решили взять у нее интервью о жизни и творчестве, то на первые несколько вопросов Елена ...

Брак: начало семейной жизни

Мы начинаем серию публикаций отрывков из книги греческого психолога Павла Кириакидиса «Семейные взаимоотношения»*, перевод которых выполнен монахиней Екатериной специально для портала. Создание семьи — это выбор, который определяет всю дальнейшую ...

Брак: издание улучшенное и дополненное

Как сохранить и улучшить отношения с мужем… Это вопрос на миллион. Для начала нужно, чтобы было, что сохранять и улучшать. Впрочем, случаев, когда отношений (в нужном нам значении) изначально и ...

Рейтинг@Mail.ru