Главная 16 Женские штучки 16 Заседание 147

Заседание 147

Заседание 147

С тех пор Партита практически официально стала моей лошадью.

Я бы не сказала, что на ипподроме работали люди суеверные. В смысле – более суеверные, чем все остальные.

Более или менее суеверными людьми были, как и сейчас, практически все. В моё атеистическое время с суевериями боролись только пионеры, да и они в роковую минут могли без всякого зазрения совести (и не то чтобы совсем без надежды на удачу) пробормотать самодельную молитву вроде Отче наш, если Ты на небеси еси, на экзамен шпаргалку поднеси, Господи Иисусе Христосе, не задай лишнего вопросе.

(Нет, это не я сочинила.)

Ну так вот. В приметы у нас верили так же, как и везде.

Только на ипподроме, кроме общепринятых, были свои приметы.

Например, если лошадь хорошо пробежала приз после того, как на ней проехала конюшенная девочка, это значило, что девочку надо сажать на эту лошадь почаще. А лучше пусть всё время на ней ездит (когда приходит и когда в расписании тихая работа).

Тогда и будет всему тренотделению счастье и удача.

Нина, правда, объяснила мне это в другом ключе. Мол, когда упряжная лошадь работается под седлом, у неё происходит перераспределение нагрузки.

И если накануне приза проехать её верхом, то это внесёт разнообразие в работу мышц… ну и так далее.

По моим ощущениям, в назначении меня наездницей Партиты сыграли роль обе причины.

В общем, с тех пор, читая в расписании напротив её клички трот, я по умолчанию готовила седло, а не сбрую. И ездила необязательно на дорожке.

Честно говоря, мотать десять километров по кругу мне тоже довольно быстро надоело. Гораздо больше мне нравилось просто гулять верхом по территории ипподрома.

Представляю, с каким восторгом я гуляла бы за его пределами… но увы: даже думать об этом было не то чтобы запрещено, просто бесперспективно.

Итак, по воскресеньям мы с Партитой собирались и отправлялись либо на круг, либо гулять. Но чаще – сначала на круг, а потом уже гулять.

Потому что в расписании всё-таки стоял трот, а не шаг.

К весне в нашем тренотделении заездили под седло ещё двух лошадей. То есть теперь одной Партитой дело иногда не обходилось.

Ещё год назад я и представить себе не могла, что от верховой езды можно устать… ну, то есть если тебе предлагают проехать ещё одну лошадку, то этот вопрос может вызвать у тебя не приступ эйфории, а лишь умеренную благодарность.

Конечно, никто меня не заставлял… но я была ужасно жадная. А ещё где-то глубоко во мне жило самолично изобретённое суеверие: если отказаться проехать ещё одну лошадь, то в следующий раз тебе уже ни одной не достанется.

На дорожку я по-прежнему выезжала только на Партите, поскольку это была самая надёжная и благоразумная из всех наших лошадей. Абриса и Негу я проезжала в левадах.

Нега была в меру взбалмошная кобыла, могла шарахнуться от птичек, но подлянок за нею не водилось. А вот Абрис, толстая лоснящаяся скотина, при всяком удобном случае пытался укусить всадника за колено. За это я его стегала веточкой по ушам.

Он делал вид, что испугался. Но вскоре снова принимался за своё.

Кроме того, я подружилась с девушками из соседнего тренотделения.

Каждая конюшня делилась на две части большим тамбуром, где стояли качалки. Наше тренотделение было слева от него. А справа было ещё одно, не очень знаменитое и не занимавшее в негласном рейтинге тренотделений никакого престижного места.

Мы-то были то ли вторые, то ли третьи. Я уж не помню.

Но рейтинги нас, конюшенных девочек, по понятным причинам волновали очень мало.

С Лерой и Светой мы пересекались постоянно: около кучи опилок, у левад, на сеннике. Иногда мы забегали друг к другу в гости.

Потом, увидев, что я езжу верхом, девчонки стали приглашать меня на покататься.

Света и Лера были немного старше меня и ездили на дорожку в качалках, а верхом – только в леваде, для собственного удовольствия. Когда они собирались кататься, они заходили на нашу половину и извещали меня, что если у меня будет время, то я могу выйти к леваде.

Со своей стороны я поступала точно так же. Поседлав Негу или Абриса, я бежала к соседям и звала девчонок.

Мы втроём выводили лошадь в леваду, потом кто-нибудь из нас садился верхом, а оставшиеся – рядом, на лавочку, поболтать.

Правда, Партиту я им не давала. Потому что Партита уже стала не просто моей лошадью, она стала моей любимой лошадью.

После того случая на забеге я вдруг увидела, что Партита – красивая. Да, в деннике она выглядела неуклюжей.

Потому что там ей было тесно. Хотя денники на ипподроме были немаленькие: примерно как моя собственная комната… Впрочем, надо сказать, что моя комната была невелика.

Партита выглядела великолепной, когда была занята тем, для чего родилась. Наверное, как мы все.

Все части её длинного тела приходили в прекрасное соответствие, а скучная морда озарялась вдохновением. Позже я заметила за Партитой одну особенность: эта лошадь совершенно не знала галопа.

Даже резвясь в одиночестве в леваде, Партита бегала только рысью. В левадах на прогулке лошади любили дурачиться, гоняться за голубями, кататься по земле и просто носиться, взбрыкивая от полноты чувств.

Всё это Партита проделывала только рысью, ни разу в жизни не сбившись на столь естественный для любого четвероногого существа галоп.

В общем, я поняла, что Партита – лошадь уникальная. У многих уникальных лошадей характер со временем становится вредным: не только люди страдают звёздной болезнью.

Но Партита обладала слишком зрелым умом и слишком благородной душой.

Заседание 147

Нина первая заметила, что и Партита относится ко мне иначе, чем к остальному персоналу конюшни. Если в денник входила я, Партита поворачивалась ко мне мордой.

Остальных она встречала хвостом. С утра она стояла лицом к воротам и смотрела, кто входит в конюшню.

Если приходила я, Партита весело мотала ушами.

Я, конечно, таскала ей угощение. Если на конюшню привозили полтонны кормовой моркови, я выбирала для Партиты самую сладкую – ту же, что и для себя. Сахар и подсоленный чёрный хлеб – обязательно чёрствый, иначе у лошади могут случиться колики! – я приносила с собой постоянно.

Хлеб я собирала не только дома, но и в школьной столовой.

Конюшня окончательно стала моим родным домом. Получая очередной журнал Коневодство и конный спорт, я жадно прочитывала его от корки до корки и делала вырезки, если там вдруг упоминалось о Московском ипподроме или даже о нашем тренотделении.

Вырезки, вместе с фотографиями, которые я проявляла и печатала собственноручно, запершись в туалете, я бережно складывала в папку и часто пересматривала её в течение длинных недель, заполненных скучными общеобразовательными и ужасающими музыкальными уроками.

Какая бы тоска ни охватывала меня на алгебре с геометрией, в какое бы уныние ни повергали бесплодные попытки угадать музыкальный аккорд на сольфеджио, спасала мысль о том, что настанет суббота – и всё утро, до самого хора, я буду там, там, где мне никто не скажет грубого слова, никто не одёрнет, никто не заставит делать противные, бессмысленные и неинтересные вещи. Всё утро субботы, а потом почти весь день в воскресенье я проведу там, где меня уважают и ценят, где обо мне заботятся…

Наша дружба с Ниной крепла с каждой встречей. Конечно, эти отношения не вполне правильно было бы называть дружбой.

Ну, разве только с оговоркой, что это была дружба между наставницей и ученицей.

С моей стороны, впрочем, имело место не обычное чувство уважительной приязни. Нину я обожала.

Обожала со всем пылом моей буйной души. Со всем трепетом, волнением и прочими переживаниями, сделавшими бы честь любой институтке (о которых я в то время ещё ничего не знала, ибо репринты Чарской были в далёком будущем).

Нина к моим восторгам относилась снисходительно и умела обратить их к моей пользе.

В основном, это касалось чтения. И началось как-то незаметно.

Однажды мы с Ниной куда-то спешили и поэтому вдвоём чистили одну лошадь. Я с левого бока, Нина с правого.

– Я ту прочла одну классную книжку, – сказала вдруг Нина, выбивая скребницу о каблук сапога. – Автор Джеймс Хэрриот. Не знаешь такого?

– Нет, – отозвалась я.

– Обалденно пишет! – Нина посмотрела на меня поверх лошадиной спины. – Я тебе принесла почитать!

Ну вот! – подумала я. – Опять!

Заседание 147

Читать я любила. Очень.

Я была, кажется, единственной в классе, кто прочитывал всю положенную по программе литературу. И даже получал от этого удовольствие (хотя удовольствие от Толстого с Достоевским я получала в комплекте с головной болью: очень уж у героев жизнь тяжёлая, а войти в контекст для меня всегда проще, чем из него потом выйти.

Приходилось пить что-нибудь от головы).

Читать сверх программы тоже приходилось много: Нина не просто приносила мне книги. Она потом ещё и устраивала мне допрос по прочитанному.

Однако, надо признать, за всю историю нашего общения она не посоветовала мне ни одной скучной книги.

Поэтому обычно уже через неделю я просила её разрешить мне ещё немножко подержать книгу у себя. Очень уж здорово написано.

– А тебе какой рассказ больше понравился? – спрашивала Нина, выезжая на дорожку.

– Там, где Тристан от полицейского в трубе прятался, – я ехала, удобно сидя на приступке саней, поставив ноги на полоз.

– А мне больше нравилось, где они с Джеймсом друг друга по телефону разыгрывали…

Я рассказывала ей всё-превсё. И про нашу ужасную Капеллу, и про то, как я ненавижу музыку, но мне вскоре придётся поступать в музыкальное училище.

Хотя наша классная, учитель русского и литературы, говорит, что мне нужно поступать в Литинститут. Но кто меня туда пустит…

– Да ладно, – успокаивала меня Нина. – Получишь профессию, а потом всё равно будешь делать, что захочешь. Хоть книжки писать. А что?

Мне кажется, у тебя хорошо получится. Я вообще ни одного приличного писателя не знаю из тех, кто Литинститут про писательской специальности закончил. Хэрриот – ветеринар, Толкиен – профессор…

– А это кто такой? – удивилась я, запихнув в кормушку Крокуса охапку сена.

– Ну… — отозвалась Нина, – его ещё нет на русском. Я его только по-фински читала.

Но если вдруг появится перевод, принесу обязательно. Это самая классная книжка на свете!

О admin

x

Check Also

Чего боятся родители

Наверняка все люди чего-то боятся, пытаются не допустить в своей жизни. Но какие-то вещи зависят от нас, а какие-то — совершенно не в нашей власти. В основе страха, считается, лежит ...

Чего хотят феминистки

В консервативных кругах принято считать, что феминизм — это некое абсолютное зло, разрушающее природу и предназначение женщины. Однако вряд ли кто-то из современных женщин готов будет отказаться от права на ...

Чего мы хотим от своих детей

Мы продолжаем публиковать отрывки из книги «Мама, перестань читать нотации! И ты, папа, тоже!» греческого педагога и организатора «школы родителей» Кики Дзордзакаки-Лимберопулу, перевод которой выполнен монахиней Екатериной специально для портала. ...

Чайлдфри не безумные, они просто не в теме

Эти чайлдфри не безумные, они просто не в теме. От ребенка ведь одна сплошная, хотя не очевидная в теории польза. Во-первых, ребенок создает бесконечное количество поводов для поездок в ИКЕА: ...

Чего хотят женщины, или Постоять на месте мужчины

Вас когда-нибудь посещала такая фантазия: вот бы проникнуть мужчинам в голову и узнать, что же они про нас думают? Мы, конечно, за редким исключением не обладаем телепатическими способностями, но на ...

Чан или кран

Один из постоянных читателей Матрон.Ру прислал нам эту курьезную крещенскую историю, приключившуюся сегодня с ним и его мамой. Не могли не поделиться! «Ходил сегодня за святой водой. Отправился в новый ...

Cемейное путешествие: Саки – прохлада моря, жар степи и лечебные грязи

Саки – небольшой курортный городок неподалеку от Евпатории, прославившийся благодаря одноименному грязевому озеру. Это одно из самых приятных и в то же время доступных мест отдыха в Крыму. Мы поехали ...

Цена жизни

… Из-за разобщенности у жителей мегаполиса появляются новые представления о том, кого считать своим ближним. Хорошо, что родственники, друзья еще продолжают восприниматься как ближние. А соседи в большом городе уже ...

Цель, которой страшно достигнуть

Когда девушки жалуются, что у них не получается выйти замуж, я начинаю их расспрашивать: а расскажите, пожалуйста, какая, на ваш взгляд, жизнь должна начаться у вас после свадьбы? Что изменится ...

Cемейное путешествие: озера и костелы Беларуси

Найти информацию об интересных и удобных для семейного отдыха местах России или ближнего зарубежья порой труднее, чем о заграничных курортах. Предлагаю рассказ о прошлогодней поездке в один из национальных парков ...

Царский путь с вербами в руках

Приближается праздник Светлого Христова Воскресения — Пасха. Формально – закончился Великий пост, еще в пятницу. Всего неделя осталась до того момента, когда православные будут приветствовать друг друга радостным восклицанием: «Христос ...

Быть собой нельзя измениться

Мы живем в обществе людей, нацеленных на успех. И все пытаемся этому соответствовать, зачастую даже не осознавая. С детства в нас загружаются образы успешных людей, героических поступков, недюжего ума, причем ...

Бывают странные сближенья…

Христианская Церковь знает множество «парных» святых. Это и супруги Петр и Феврония, и братья Борис и Глеб или Кирилл и Мефодий, и даже не знакомые друг с другом при жизни ...

Бюджетный вопрос

Совсем недавно, в отпуске, за ужином в прибрежном ресторанчике, мы случайно услышали разговор сидящих за соседним столиком супругов-итальянцев с двумя детьми. В память мне особенно врезалась его раздраженная фраза: «У ...

Быть слабой

Сегодня речь пойдёт вот о чём… Хотя, всё по порядку. Читая Роберта Рождественского: Будь, пожалуйста, послабее. Будь, пожалуйста. И тогда подарю тебе я чудо запросто. И тогда я вымахну — ...

Быть родителем для самого себя

На днях я стала думать о людях из своего прошлого, и передо мной всплыли воспоминания об одной интересной личности. Итак, была у меня удивительная знакомая… нет, конечно, она и сейчас ...

Рейтинг@Mail.ru