Главная 16 Женские штучки 16 Возвращение домой

Возвращение домой

От редакции: автор рассказа предлагает другой взгляд на проблему супружеской измены, поднятую в статье Лилии Малаховой.

Петров пропал. Определённо пропал. И что теперь делать ему, бедному?

А виной всему была Кузя. Новый секретарь генерального.

Она замещала старого секретаря Марину Львовну на время отпуска. Светловолосая Кузя напрочь опровергала расхожие шутки о недостатке интеллекта у блондинок. Она была умной, деловой, энергичной.

А ещё Кузя была стройной, загорелой, нежной, обаятельной. Когда она улыбалась – искренне, ласково, то на щёчках её появлялись прелестные ямочки, зелёные глаза заглядывали, кажется, прямо в душу, — и таяли самые суровые мужские сердца.
Вот и бедное сердце Петрова при виде Кузи начинало биться чаще. Какая-то прямо-таки аритмия случалась с его сердцем.

И когда он, первый зам генерального, примерный семьянин, отец двух сорванцов, сидел в своём кабинете, а Кузя вошла, вплыла, появилась, дыша духами и туманами, наклонилась к нему, сидящему, близко-близко, так, что локоны её коснулись шеи Петрова, у него подпрыгнуло сердце, а в голове произошло полное замыкание.
Иначе как этим самым полным замыканием нельзя было объяснить дальнейшее поведение Петрова. Они стали встречаться, и Петров чувствовал себя юнцом, мальчишкой, влюблённым в первый раз.

Как это могло случиться – он не понимал. И как при этом он мог продолжать любить свою жену – добрую, мягкую Танечку – тоже было совершенно непонятно.

Возвращение домой

Петров приходил домой и с удвоенным старанием впрягался в семейные заботы, как-то: проверить домашнее задание сынишек, а то и сделать его вместе с ними, привезти из супермаркета продукты, свозить семью куда-нибудь в кафе, парк, на пляж. Он стал дарить жене более дорогие подарки, а к мальчишкам относиться с удвоенной заботой. И всё потому, что испытывал жгучее чувство вины.

Испытывал, но остановиться не мог. И во время всех домашних забот часто думал только о Кузе: её ямочках на щёчках и светлых локонах.
Вобщем, накрыло по полной программе. Петров мрачно шутил с другом: Есть такие решения, после принятия которых тараканы в голове аплодируют стоя.

Вот и его, Петрова, тараканы точно аплодировали стоя, когда он связался с красавицей Ларисой Кузьминых — Кузей, милым Кузнечиком. А верный друг семьи, молчаливый Тарасов, на глазах которого развивался этот роман, сердито отвечал: Некоторым давно пора идти в Изумрудный город. Кому – за сердцем, кому – за мозгами, а тебе, Петров – и за тем, и за другим сразу!
Петров улыбался как-то болезненно и говорил суровому Тарасову: Ничего, Тарас, прорвёмся! Думаю, что скоро я найду выход, и всё наладится… На что Тарасов, который был когда-то свидетелем на их с Танюшкой свадьбе, а потом держал венец над головой друга во время венчания, отвечал ещё более сердито: Ага!

Как говорится: Я научился находить выход из самых запутанных ситуаций. Удивительно только одно: как я, блин, нахожу туда вход!
Но вот – случилось и продолжалось — и конца – краю видно не было. Какая-то зависимость болезненная от этой Кузи была у Петрова.
-Понимаешь, Тарас, её невозможно не любить! Она – совершенство!

Ангел!
Тарасов мрачно кивал:
-Ага, ангел… только не света… Дурак ты, Петров! Всё, я пошёл.

Пока ты не прекратишь с ней встречаться, я к вам в дом – ни ногой: мне Татьяне в глаза смотреть стыдно.
А Кузя очень быстро стала предъявлять на Петрова права. И требовать развода с женой и женитьбы на ней, Кузе. Он пришёл в ужас, но промямлил что-то невразумительное.

Сама мысль оставить верную Танечку и любимых сыновей казалась абсолютно неприемлемой. Но и отказаться от коротких встреч с Кузей он также был не в состоянии.
Таня, видимо, чувствовала неладное, но молчала. Она вообще была неконфликтной. Когда Петров приходил позднее обычного, она ни о чём не спрашивала, кормила его как всегда вкусным ужином.

И дома, как всегда, было уютно и чисто, пахло пирогами и семейным уютом.
Петров видел, что жена как-то осунулась, похудела. Её милое личико с такими родными веснушками стало печальным.

Он чувствовал себя предателем, но остановиться не мог, и тайные встречи продолжались.
Мальчишки тоже что-то чувствовали. Он чаще обычного вывозил их куда-нибудь развлечься, но как-то в дельфинарии Петров увидел, что его младший, белобрысый Костя, смотрит не на дельфинов, а на него самого.

Смотрит пристально и как-то тревожно.
— Костик, ты чего?
— Пап, ты где?
— Что значит – где?! Вот он – я! Рядом с вами стою!
— Не, пап, ты не с нами…
И Петров густо покраснел, поймав себя на том, что действительно все мысли его были там – рядом с Кузей.
А Кузя делала успехи в карьере. Из отпуска вернулась Марина Львовна. Но за свой старый стол, за которым работала много лет, она уже не села.

Шеф объявил, что за время отпуска выявились пара крупных ошибок и недочётов в её работе и предложил написать заявление по собственному желанию. Теперь Кузя прочно сидела в приёмной директора.

Генеральный уезжал рано, и иногда они встречались прямо в его кабинете.

Как-то раз, в очередной раз задержавшись на работе, Петров обнаружил сынишек уже спящими. А жена не встретила его как обычно в коридоре. Петров насторожился.

Сердце заныло в тревожном предчувствии. Он прошёл в спальню и увидел, что там, при свете свечи, перед иконой стоит его Таня. Стоит на коленях.

Петров ужасно перепугался. Он опустился на пол рядом с женой:
— Танечка, милая моя, что-то случилось?!
Таня посмотрела на него, и он почувствовал, как больно стало ему где-то в груди: по лицу жены текли слёзы. Но взгляд её был любящим, тревожным – совсем родным:
— Нет, Серёжа, ничего не случилось. Мальчишки спят.

А я вот решила помолиться. За нас с тобой.

Мне так жаль, Серёженька, что я не молилась за нас раньше. Я люблю тебя.

Ты мой муж и отец наших детей.
— Тань, ты чего это? Я знаю, что я твой муж… И отец… Чего ты, а?! Да ещё на коленях… Вставай, а?
— Я и в церковь ходила, Серёжа. Знаешь, поговорку: Пока гром не грянет, мужик не перекрестится… Так я, Серёж, как этот мужик….

А ещё, знаешь, я ничего батюшке про себя не рассказывала. Просто стояла у иконы Пресвятой Богородицы.

И чего-то плакала. А батюшка сам подошёл, посмотрел на меня и отчего-то спросил, венчана ли я с мужем.

А потом сказал… Сказал, что, когда люди сожительствуют, то лукавый их не трогает. Потому что они и так живут во грехе. Когда женятся, то лукавый уже приступает с искушениями.

А самое приятное для него – это разбить венчанный брак. Поэтому люди, обвенчавшись, не должны забывать о Боге. К таинствам должны приступать: к исповеди, к причастию.

И Господь их защитит. Понимаешь, Серёж?

Защитит! Давай пойдём в воскресенье в храм, а?
-Тань! Чего ты сочиняешь-то?! От чего нас с тобой защищать-то?!

У нас всё в полном порядке! Какая исповедь, какое причастие?! Оставь этот детский лепет!

Всё! Пойдём ужинать, а?
Петров ужинал внешне спокойно, но в душе поднималось сильное раздражение: батюшка, исповедь, храм! Какое вообще имеет отношение какой-то там батюшка к его личной жизни!

Если б этот батюшка сам познакомился с Кузей, так тоже бы, наверное, не удержался! А тут этот самый поп будет его, Петрова, исповедовать!

И говорить ему, как нехорошо изменять жене… Как будто он сам не знает, как это нехорошо! Как будто он не боролся со своими чувствами!
И всё продолжалось по-прежнему. Изменилось одно: по воскресеньям Таня с мальчишками уходили в храм. Храм был рядом с домом, пешком минут пять.

Он, Петров, отсыпался, а когда вставал, они уже возвращались. Петров молчал, хотя внутреннее раздражение росло: вот и мальчишкам отдохнуть не даёт, за собой таскает. А зачем?

Если из-за него, то это просто трата времени. Пустая трата.

Кто тут поможет? Батюшка?

Петров мрачно хмыкал.
А потом что-то стало меняться. Как-то случайно он стал открывать в Кузе новые стороны. И они были такими незнакомыми и какими-то пугающими.

А может, это было и неслучайно?
Как-то, Петров, замешкавшись при входе в приёмную, услышал, как подруга Кузи, круглолицая Настя, которая когда-то работала вместе с ней в отделе, говорила:
— Лора, а ведь ты подставила Марину Львовну. Тебе что – её совсем не жалко?!

Ей ведь пара лет до пенсии оставалась.
— Кто умней – тот и съел. Умный человек не даст себя подставить.
— Лор, я ещё тебе хотела сказать… Ты бы оставила Петрова в покое… У него семья.
— Настя, ты моя подруга, а не подруга его жены! Видела я его жёнушку! Дома сидит, не следит за собой совсем… И веснушки эти… при зарплате Петрова могла бы себе внешность улучшить!

Я что ли виновата, что она такая клуша!
— Так она ведь старше нас… И потом, если ты родишь парочку детей, то фигура и у тебя изменится…
— Настя, я хочу быть с этим мужчиной, и я буду с ним! Я к бабке ходила, она, знаешь, какие привороты делает!

Так что Петров – мой.
Петров развернулся и тихо вышел в коридор. Пошёл в свой кабинет. Там сел в кресло и долго сидел и смотрел в окно.

Смотрел и ничего не видел. Только слышал, как стучит сердце, и как всё повторяются и крутятся в голове услышанные слова.
В перерыв он не пошёл обедать. Вышел на улицу, завёл машину и поехал к дому.

Не доезжая, свернул. Остановился.

Положил руки на руль и долго сидел. В голове было пусто. Потом решительно завёл машину и поехал в храм.

Зашёл в него так же решительно, как будто ныряя с вышки. А потом всю свою решительность растерял.

Постоял в прохладном полумраке и увидел выходящего из алтаря священника. Петров пошёл навстречу и, не дойдя несколько шагов, брякнул:
— Я это… Я на исповедь…
— Завтра приходите на службу, тогда и исповедуетесь.
Петров молча развернулся и пошёл. Но священник вдруг сказал вдогонку:
— Подождите. Пойдёмте со мной.

Я исповедую вас.
Петров не умел исповедоваться. На исповеди он почти ничего не мог выдавить из себя. И вообще плохо помнил, что он говорил.

Слова священника он тоже как-то плохо понимал. В память врезалось только одно: За вас молятся ваши жена и дети.

А их молитва сильнее колдовства и приворотов. Господь сильнее бесов.

И ещё запомнил: Ничего не бойтесь, кроме греха.
С обеда опоздал. Прошёл к себе в кабинет и увидел там Кузю.

Она подошла, подплыла к нему, коснулась локонами шеи, улыбнулась, и на щёчках появились обворожительные Кузины ямочки. Кузя протянула своим мелодичным голосом:
— Петров, мы сегодня едем ко мне. Петров?! Ты чего молчишь?!

Какой ты странный сегодня… Ты не заболел?
Петров смотрел на Кузю и видел её как будто в первый раз. И – удивительное дело: не было больше аритмии, и сердце не билось чаще. В голове не было прежнего полного замыкания – она была ясной и светлой.

А сама Кузя – красавица Кузя — больше не вызывала у него никаких восторгов. Он смотрел на неё и видел перед собой чужую, холёную женщину, которой не было никакого дела до окружающих её людей.
— Нет, Лариса, я не заболел. Я выздоровел.
Вечером Петров приехал домой, вошёл в дверь и радостно крикнул:
— Я дома!
Из детской выбежали мальчишки. Старший смотрел пристально и как-то недоверчиво.

А младший, Костик, вдруг вцепился ручонками в отцовские брюки и громко всхлипнул.
— Костик, ты чего? – растерялся Петров. Он взял сынишку на руки и уткнулся носом в светлую макушку, вдыхая родной запах.
— Папа… Я знал, что ты вернёшься и снова будешь с нами… Мам, папа вернулся!
Таня вышла из кухни. Она стояла в прихожей и молча смотрела на него, Петрова. А потом подошла ближе и прижалась к его плечу.

И он обнял её, такую родную, мягкую, свою. Свою любимую жену. В голове крутились слова:
— В горе и в радости. В бедности и в богатстве.

В здравии и в болезни.
Горло перехватило. И он боялся, что если заговорит, то всхлипнет громко, как Костик. Он откашлялся и сказал, стараясь изо всех сил, чтобы голос не дрогнул:
— Я там, на работе, решил все проблемы… Теперь на ужин не буду опаздывать… Прости меня, пожалуйста, что я заставлял тебя ждать… Пожалуйста, прости меня…
Таня прижалась сильнее, и он почувствовал, что рубашка на плече его стала мокрой. Потом она подняла голову и тихо ответила:
— Хорошо, Серёжа. Я прощаю тебя.
И Петров уже радостно сказал:
— Так есть хочу! Картошечки бы жареной, а? Давайте картошки нажарим?

Помнишь, мы с тобой картошку всегда жарили, когда денег не было? И она была такой вкусной!

Помнишь?

О admin

x

Check Also

Бабуля, испеки мне луну

Она была моим самым дорогим, любимым и близким человеком. Моя дорогая, незабвенная Надежда Артемьевна, моя баба Надя… Небольшого роста, подвижная, худощавая, волосы белые-белые, собранные в пучок и заколотые гребешком. На ...

Баба со скалкой

Вопрос, который, как мне кажется, волнует многих женщин: как найти золотую середину между высказыванием мужчине своих пожеланий (для достижения обоюдной гармонии, то есть и для его тоже пользы) и риском ...

Азиатские мотивы на постном столе

Великий пост длится уже достаточно долго, так что самое время немного разнообразить меню. Многие возразят, что пост — время смирения и ограничений и значит, не следует изобретать изысканных блюд. С ...

Ах, как бы чего не вышло

Лена с детства была умной, задорной, эмоциональной и развитой девочкой. Родители ее любили, хвалили, но не баловали. Наверняка, в чем-то ошибались, но всегда видели (и видят) в дочери больше хорошего ...

Ах, я бедная овечка

Источник фото: avdeeva.livemaster.ru Занимаясь очередным рассаживанием тараканов по местам в своей голове, я нашла там много интересных личностей. В прошлый раз мы познакомились с бегемотиком, а сегодня я вам представлю ...

А я возьму и усложню, или Один раз

По телевизору крутят рекламу с Антонио Бандерасом. Незамысловатый сюжетец: стареющий мачо вступает в некую эмоциональную и физическую связь с едой, они вместе смеются, о чём-то говорят. Но вот обед закончен, ...

Айрис Грейс: девочка с аутизмом, ставшая признанной художницей

Айрис Грейс шесть лет, и у нее аутизм. Когда Айрис поставили диагноз, ее мама твердо решила найти способ достучаться до девочки и сделать все возможное, чтобы Айрис чувствовала себя счастливой. ...

Ах, эта свадьба! Если вы приглашены

Открыт радостный весенний сезон свадеб, и многие из нас начинают получать приглашения от подруг разделить вместе с ними это торжественное событие. К сожалению, в нашей замечательной стране традиция свадебных нарядов ...

Ах, какая мука – воспитывать

«Ах, какая мука – воспитывать», – хочется воскликнуть вслед за Фрекен Бок буквально каждые десять минут. Мозг постоянно сверлит мысль о том, что главное в жизни – это прилично воспитать ...

Айвазовский: 6000 видов моря

Поскольку «Девятый вал» видели все, кажется, что про Айвазовского мы знаем всё. Да и потом, сколько можно смотреть на воду? Но именно её Айвазовский писал всю жизнь. Вообще-то настоящее имя ...

А вы на шкаф залезьте

Есть у меня один знакомый. Назовем его Василий. Василий — верующий, православный. Но мне общаться с ним не очень хочется, потому что все разговоры у него сводятся к одной теме: ...

Ах, целлюлит, целлюлит, целлюлит

Целлюлит — одно из самых таинственных косметологических явлений. Он невероятно портит настроение девушкам и женщинам. Особенно в преддверии сезона отпусков. Атакует, как нам кажется, неожиданно, исподтишка. И совершенно непредсказуемо выбирает ...

Авторитет старших

Мы продолжаем публиковать отрывки из книги «Мама, перестань читать нотации! И ты, папа, тоже!» греческого педагога и организатора «школы родителей» Кики Дзордзакаки-Лимберопулу, перевод которой выполнен монахиней Екатериной специально для портала. ...

А тому ли я должна-то

Хорошо придумали англичане. Сколько же у них глаголов долженствования – для любого нюанса этого состояния… А у нас – как обухом по голове: я должна. Слушаться старших, делать уроки, любить ...

Астрид Линдгрен изменила мою жизнь дважды»

Когда Саре Швардт было 12 лет, она написала письмо Астрид Линдгрен. Вместо открытки со стандартным текстом писательница отправила ответное письмо. Единственная сохранившаяся из него фраза: «То есть хорошие фильмы — ...

А ты роди дитя

Берегите слезы ваших детей, дабы они могли проливать их на вашей могиле. Пифагор Однажды мне было двадцать лет, я была молодая жена, я жила в собственной квартире с собственным мужем, ...

Рейтинг@Mail.ru