Главная 16 Женские штучки 16 Валентина Москаленко: Мне 77 лет, и мне все еще интересно

Валентина Москаленко: Мне 77 лет, и мне все еще интересно

Известный психотерапевт, психиатр, нарколог, Валентина Дмитриевна Москаленко — давний друг нашей редакции. С ней всегда приятно общаться, она очень открытый, доброжелательный собеседник.

Хоть наша сегодняшняя гостья, без сомнения, самый заметный специалист по работе с зависимостями и созависимым поведением, от званий и регалий отмахивается. В кабинете нет ее дипломов и сертификатов: Если все повесишь, работать будет негде, слишком много этих бумажек.

Шутка ли — 52 года стажа в психиатрии и психотерапии.

При этом Валентина Дмитриевна постоянно учится, повышает квалификацию, проходит различные тренинги: В нашей профессии нельзя не учиться, ты всегда должен быть в курсе.

Валентина Москаленко: Мне 77 лет, и мне все еще интересно

— Расскажите, как Вы решили пойти в медицину? Повлияли родители медики?

— Дело, конечно, не в родителях. Когда мне было 11 лет, у меня умерла родная сестра от туберкулеза легких.

Ей было 17 лет. Вот ребенком я стояла у гроба, глубоко переживая утрату, испытывая глубокое сочувствие к маме, которая очень страдала, и мне пришла такая мысль: Если бы я могла предотвратить такое несчастье, спасти от смерти хотя бы одного больного, я бы считала, что моя жизнь наполнена смыслом. Тогда-то я и решила, что буду врачом.

И быть может, мне удастся хоть раз в жизни предотвратить такую беду, какая у нас случилась в семье.

Раньше я это интерпретировала как какие-то романтические незрелые мысли, а теперь, когда я стала психиатром и психологом, я знаю, что существует такой термин: раннее детское решение. Оно имеет величайшую силу над человеком и, как правило, выполняется. Так, Генрих Шлиман в 8 лет после прочтения Одиссеи решил раскопать Трою.

И раскопал. Нашёл, хотя и считалось, что это легенда и Трои не было.

В 14 лет я поступила в Фельдшерско-акушерскую школу в Донецке. На самое кратковременное отделение, двухгодичное, отделение медлаборантов.

Я работала, а доучиваться пошла в вечернюю школу, потому что после седьмого класса тогда поступали в техникум, а мне для устойчивости нужен был и восьмой, и девятый, и десятый.

Это были годы испытания на прочность. Целый день работать, вечером учиться. В двенадцать часов ночи я приходила домой, а к девяти утра была в лаборатории, делала свои анализы.

И так — три года.

Окончила школу. Естественно, дальше медицинский институт.

В медицине искала себя: и гинекология, и офтальмология, терапия, хирургия — нет, всё не то, не цепляет. Делилась с другими, и мне посоветовали: Слушай, Валентина, ты литературу любишь, о душе любишь подумать, тебе в психиатрию надо.

А психиатрию преподают только на пятом курсе. Поэтому я на третьем курсе решила: Дай-ка я поработаю в психбольнице, медсестрой.

Попробую. Раз мне говорят про психиатрию, я посмотрю, какой у меня контакт с больными, не пугаюсь ли я.

Я пришла в жуткую больницу, но ничего, кроме жалости и сочувствия, у меня эти больные не вызывали. Они бывают грязные, агрессивные, они, бывает, нецензурно бранятся.

Это меня не отпугивало, ведь это тоже болезнь.

В институтах устраивались научные кружки по какой-то специальности, и я пошла в кружок по психиатрии. В клинике, под присмотром заведующего отделением, опытного психиатра, я провела сеанс гипноза, и он сказал, что у меня хорошо получается.

А потом он на мне женился. Дело было в психбольнице.

(Смеётся) Вышла замуж за психиатра. Этот брак закончился разводом, но пять лет мы вместе прожили.

Дальше психиатрическая карьера уже шла, что называется, без тени сомнения.

— 50 лет назад, в СССР, психологии не было, а психиатрия развивалась сугубо медицинская. Откуда у Вас интерес именно к этой области?

— Когда я ещё была молодым психиатром, до тридцатилетнего возраста, главная идея была в том, чтобы прочно стоять на профессиональных ногах. Тогда, в советское время, даже слова деньги, заработок в голове не помещались.

Только быть квалифицированным психиатром.

Я работала в областной психиатрической больнице им. Яковенко, уже в Московской области, и присматривалась, где бы повысить квалификацию. Для этого я охотно посещала всякие конференции и встретилась с Ириной Викторовной Шахматовой, сотрудницей Института психиатрии в Москве.

Она в то время возглавляла клинико-генетическую группу в этом институте. Я сказала ей, что хочу проходить у них ординатуру. А, хочешь поступить? Тогда вот тебе задание: вот тут книжка у нас есть немецкая, о наследованиях психических болезней — говоришь, знаешь немецкий язык?

Ну вот и переведи эту книжку. Вроде входного билета в коллектив.

И я взяла книжку, уехала в область, работала на полторы ставки, плюс преподавала в медицинском техникуме и переводила по ночам эту книгу.

И параллельно шли повышение квалификации, ординатура, аспирантура по специальности психиатрия. Потом диссертация. 52 года я работаю врачом, непрерывно.

К счастью или к несчастью, у меня не было декретных отпусков, детей у меня нет. Так что я работаю абсолютно непрерывно, а в молодые годы нужда заставляла ещё и продавать свою рабочую силу в отпуске.

Так вот, из этих 52 лет примерно половина — это психиатрия: шизофрения, депрессии, эпилепсия, неврозы — все, что бывает в психиатрической больнице, а затем — наркология (алкоголизм, наркомания, генетика психических болезней). Но в наркологии большое место занимает психотерапия, и за эти годы я выучилась ещё на психотерапевта. И в России училась, и в Соединенных Штатах.

Всякие командировки были, с тренингами и курсами — в Чехословакию, Польшу. А теперь, в последние годы, в России стало удобно учиться, благо есть у кого: и иностранные специалисты приезжают, и свои подросли.

Валентина Москаленко: Мне 77 лет, и мне все еще интересно

— И почему же после того, как Вы 25 лет отдали одной сфере деятельности, Вы её поменяли?

— К тому времени я уже много лет провела в исследованиях генетики психических заболеваний, защитила две диссертации, кандидатскую и докторскую, стала кое-что понимать в генетике. На рубеже 80—90-х годов в Москве открывалось совершенно новое учреждение — Национальный научный центр наркологии. В этом центре требовался человек, который бы возглавил исследования по генетике алкоголизма.

Знание генетики шизофрении и медицинской генетики в широком смысле позволяло наложить мои знания на генетику алкоголизма и зависимостей, потому что законы наследования этих полигенных заболеваний, которые вызываются не одним, а множеством генов, сходные. Параллельно с подготовкой диссертации я училась в институте медгенетики, ходила на лекции, семинары в МГУ им. Ломоносова.

Я предложила свои силы вновь организованному учреждению.

Алкогольные психозы я лечила уже в больнице Яковенко, так что алкоголизм мне не был чужд профессионально. Может, кому-то кажется, что психиатр — это одно, а нарколог — другое, а на самом деле, специальность психиатр-нарколог пишется обязательно через дефис. И по инструкции Минздрава ты не можешь быть наркологом, если два года не проработал психиатром.

Без знания психиатрии в наркологии делать нечего.

— Вы со временем не пожалели, что стали заниматься этой областью?

— Наоборот. Мне открылась ещё большая глубина, чем в области психиатрии.

В наркологии открылась такая глубина закономерностей… Алкоголизм — это не просто про то, что человек пьет. В народе бытует мнение, что алкоголик пьёт потому, что он хочет пить, а если бы не хотел – и не пил бы. Но по сути у алкоголика и выбора никакого нет.

Зато есть и очень сложные взаимоотношения с личностью, и такие сложные перекосы, нарушения, дисфункции в семье…. Я привыкла рассматривать больного в контексте семьи.

Кстати, если я знакомлюсь с человеком и не знаю ничего про его родительскую семью, то я считаю, что я не знаю этого человека.

Слава Богу, я работаю не в практическом здравоохранении, где есть по приказу тридцать минут на первичного больного, десять минут на повторного. Я могу с больным беседовать столько, сколько хочу.

Меньше часа я на прием не трачу, во всяком случае при попытке диагностировать что-то. И при попытке лечить, когда уже диагностика ясна.

То есть я могу тратить больше времени, и поэтому больше узнаю о нем и о его семейном окружении. Это увлекательная область, и до сих пор в ней много неясного.

Мне уже 77 лет скоро, а мне все ещё интересно. Чем отличается семья наркомана от другой семьи, где нет наркомана? Чем отличается жена алкоголика от жены неалкоголика?

Сильно отличается, а самое главное — закономерно. Это можно предвидеть, и с этим можно работать.

И можно помогать.

— А Вы верующий человек?

— Да, можно сказать. То есть я не воцерковленная, в церковь захожу от случая к случаю, но я признаю наличие высшей силы в природе.

У меня это так размыто, сливается с эволюцией, с духом, с высшими законами природы. Все устроено по какому-то порядку.

Я не представляю себе Бога как человека. Хотя я могу смотреть на Христа, общаться. Но у меня Бог не антропометрический.

Высшая сила. Судьба.

— Вы полагаете, что человек сам вершит свою судьбу или что он идет по сценарию, который ему кем-то написан?

— Сценарий нашей судьбы написан нашими предками, которых мы, к сожалению, не знаем. Прадедушка с прабабушкой, бабушка с дедушкой… вот каждый из них мог привнести, неосознанно, не специально, кусочек в вашу судьбу. Особенно ясно я это вижу, когда анализирую родословные.

У меня есть такой рабочий инструмент, генограмма, это схема рода на несколько поколений вглубь. На ней очень наглядно видно, какие закономерности влияют на всех представителей рода.

— Получается, мы ничего с этой закономерностью поделать не можем?

— Нет, можем. Есть такая поговорка: согласного судьба ведет, а несогласного — тащит.

Если мы не согласны: Плевать мне на предков, сама буду все решать — то у нас могут быть большие проблемы, чем если бы мы признавали. У Пушкина было: И жил, не признавая власти судьбы коварной и слепой.

Вот надо признать власть судьбы коварной и слепой над нами.

Когда мы признаем влияние семейной истории на нашу жизнь, мы относимся к ней с вниманием и начинаем познавать свою судьбу, и тогда это нам служит во благо. Мы можем благодарить прабабушку за то, что она была именно такая.

А я, будучи правнучкой, ношу в себе её частичку. Как она умела выживать в трудные годы!

Конечно, от нашей активности тоже много зависит. Но чтобы жить совсем независимо от того, что нам дали предки — этого быть не может.

О важности рода у Пушкина есть гениальные (как все у него) строки в стихотворении Моя родословная, где он говорит о любви к родному пепелищу, любви к отеческим гробам. Иными словами — о любви к своему роду. Далее идет утверждение:

На них основано от века
По воле Бога самого
Самостоянье человека —
Залог величия его.

— Ваши убеждения с течением жизни часто меняются? Насколько Вы в своих представлениях о мире непоколебимы?

— Есть стержень личности, а на стержень нанизываются уже более второстепенные вещи. Стержень личности — это скорее сила энергии, сила выживаемости, противостояния трудностям, это величина почти постоянная.

А вот представления о мире, конечно, меняются. Я теперь вижу, каковы были мои убеждения как у советского человека — совок совком, была продукт своей эпохи, своей истории.

Это надо пояснить примером.

Многие советские люди воспитаны в параметрах: строгая дисциплина, слушайся, делай, что говорят родители. Кто тут хозяин в доме? Ну-ка, сейчас же марш спать!

Ну-ка, сейчас же работать! Ну-ка, учиться!

И никаких отклонений. Соответственно, когда я стала старше, то работа — превыше всего.

У меня не вызывали сомнения слова: Сначала думай о партии, а потом — о себе. Не вызывали никакого!

А как же, это же партия! Потом я стала думать.

К настоящему моменту я сначала думаю о себе, а потом о чем-нибудь другом.

Валентина Москаленко: Мне 77 лет, и мне все еще интересно

Эти убеждения, это советское воспитание проявлялось во всём. Однажды я ехала по Москве в машине с американским психотерапевтом Джиммой Холланд в аэропорт Шереметьево.

Ехали мы встречать её мужа, который тогда, в 1973 году, работал в Москве онкологом, но на 2-3 дня летал в Нью-Йорк по своим профессиональным делам: менял место работы, на переговоры ездил.

Едем мы с этой Джиммой в аэропорт. У неё была большая машина, типа Газели, и между нею, шофером и мною, пассажиром, сидит семилетний сынок Питер.

Питер как-то тянется к рулю, хочет с ним поиграть. Я напряглась, подумала: Ну что же, ребенку-то нельзя, опасно лезть к рулю.

Джимма молчит, ничего не говорит. А он лезет. Когда мы совсем уже долго проехали, она ему только сказала: Спасибо, мой сладенький, больше не надо помогать.

Ты мне уже помог.

Вот это мягкое обращение с детьми, без крика, без негодования было тогда как минимум непонятно. Может быть, некоторая резкость и подчинение долгу помогали мне хорошо учиться, много работать. Но, наверное, в отношениях с людьми это не очень хорошо.

Мне казалось, что я была с людьми терпима, но не до такой же степени, чтобы ребенку за рулем позволять делать всякие телодвижения. И в смысле долженствования, приоритетов — все поменялось.

— Валентина Дмитриевна, расскажите, чем Вы сейчас занимаетесь?

— В рамках реабилитационного отдела Национального научного центра наркологии я работаю с больными и членами их семей. В основном приходят с алкоголизмом и наркоманией, все больше пациентов с игроманией и компьютерной зависимостью, очень редко — с пищевой зависимостью и, бывает, с нервной анорексией.

Пишу статьи, популярные и научные. Популярные для журналов, например, Наша психология.

Есть еще такой журнал — Независимость личности, он популярный, но не поверхностно-дилетантский. Ну и для профессиональных журналов: Наркология, Вопросы наркологии, Психическое здоровье, Психотерапия.

Я ещё пишу книгу, правда, очень медленно, она пока не сварилась у меня в голове. Предыдущая моя книга, Зависимость: семейная болезнь, уже выдержала шесть изданий, вся распродана, теперь надо озаботиться переизданием.

Ко мне приходят сигналы, из Петербурга, Новосибирска, Москвы — ну нигде нет. Недавно ко мне обратились с просьбой напечатать эту книгу в журнале Психотерапия, фрагментами.

Я, естественно, согласилась, для меня это большая честь.

Консультирую в Институте психотерапии и клинической психологии.

— Как Вы строите отношения с коллегами? Участвуете в жизни научного сообщества или больше особняком держитесь?

— Конечно, без участия в научных сообществах невозможно. Я длительное время работала в клинике, руководила коллективами, обучала молодежь.

Меня за последние годы несколько выбила из колеи ишемическая болезнь сердца и необходимость перенести две операции, после которых сложновато бегать на привычные дистанции.

Валентина Москаленко: Мне 77 лет, и мне все еще интересно

Я остаюсь членом общества невропатологов и психиатров, Профессиональной психотерапевтической лиги. Более того, у меня есть потребность в профессиональном общении. Когда я долго не бываю на работе, меня туда тянет.

Научная работа — это всегда коллективная работа. У нас бывают так называемые отделенческие конференции.

Конференция — это значит, что молодой врач зачитывает историю болезни, которую он до этого длительно готовил, может, неделю, две. Все рассказывает про больного, потом приглашают больного. И большое количество врачей, человек десять, сидят, все задают вопросы больному, уточняют.

Потом больной удаляется, и начинается обсуждение. Как ведет личность, как развивается болезнь, прогноз, лечение, все это мы обсуждаем.

У такой конференции есть руководитель. Длительное время я руководила такими конференциями, и молодежь говорит, очень интересно было там слушать.

Вот это и есть работа с коллективом, это очень полезная вещь. Я сама когда-то в молодости училась на таких конференциях, ну а теперь я ими руковожу.

Иногда.

— Что Вам ещё интересно, кроме работы?

— Цветоводство — это мое страстное хобби. Вот сегодня я заказала розы, и ожидаю получить в апреле конкретно ту розу, которую хочу.

Когда придешь в апреле в магазин, их может быть миллион, а той одной, которая тебе нужна — нет! Так вот, пока я делала заказ, я изучала каталоги и две ночи не спала до двух-трех часов.

Я ничего уже не делала, но мой мозг так возбуждает это хобби и дает такую энергию, что я просто заснуть не могу!

Валентина Москаленко: Мне 77 лет, и мне все еще интересно
Валентина Москаленко: Мне 77 лет, и мне все еще интересно
Валентина Москаленко: Мне 77 лет, и мне все еще интересно

Кстати, о том, что я ещё люблю — вот здесь кружево моей работы. (Валентина Дмитриевна показывает на роскошную скатерть, украшенную рукодельным кружевом).

Да и вообще у меня очень много кружева, я даже участвовала в художественной выставке.

Ну вот, мои увлечения — цветоводство, кружевоплетение, посещение театров. Раньше была страсть к путешествиям, сейчас здоровье не позволяет.

У меня инфаркт случился после перелета в самолете, и я сказала себе, что с авиацией покончено.

— На нашем портале темой месяца является умение работать и умение отдыхать. Как Вы для себя определяете момент, когда Вам нужно дать себе время на отдых?

— Раньше тяжело было это заметить: работа имела сверхценный характер. А теперь поменялись взгляды, работа — один из компонентов жизни, но далеко не вся жизнь.

Когда знак, сигнал — усталость или что-то я хочу — останавливаю работу и на что-то переключаюсь. В моем возрасте уже говорят, что человек на заслуженном отдыхе. А я ещё не была совсем на заслуженном отдыхе.

Пока работаю.

— А когда планируете перестать так активно работать?

— Я не планирую. Пока силы есть — буду работать. Мне это просто интересно.

Вот Джимма Холланд, с которой мы встретились недавно на семинаре в Москве, через 40 лет, — на 10 лет старше меня. Я говорю: Как Вы решились на такую поездку, это же очень утомительно! Она отвечает: А мне нравится, я люблю.

Другого ответа нет. Я люблю это.

Я люблю свою работу, и люблю свои хобби.

Валентина Москаленко: Мне 77 лет, и мне все еще интересно

Беседовала Вероника Заец

О admin

x

Check Also

7 (субъективно) лучших книг для чтения осенними вечерами

У меня есть своя несколько доморощенная классификация книг: книги, которые читаешь дождливым вечером под торшером (они для неспешного чтения, смакования), книги, которые читаешь в метро (потому что не можешь оторваться), ...

8 Марта: любовь и благодарность

Что такое 8 Марта в семье, где есть дети? Это наивные рисунки малышей, оригинальные поделки школьников, неловко, но старательно вымытый пол и купленный сыном-подростком на полученные у папы деньги букет… ...

7 способов уложить малыша спать ( Видео)

Если у вас недавно появился ребенок, то вы переживаете самые восхитительные моменты в жизни: теперь рядом с вами появился новый, самый важный человек в вашей жизни. Быть родителем совсем не ...

7 важных правил перевозки детей в машине, которые спасают жизни

Телеведущая и мама троих детей Тутта Ларсен: Очень интересно пообщались сегодня с прекрасным специалистом по безопасности Mercedes-Benz Александром на тему перевозки детей в автомобилях. Я узнала много нового и хочу ...

7 способов стать невыносимым в соцсетях

До сих пор вспоминаю. Это был Новый год, 2013-й. Я мирно занимаюсь какими-то делами, открываю почту — и вижу пересланный подругой пост из ее френдленты в фейсбуке — «особенно отвратительный», ...

7 способов успокоиться в моменты беспокойства и тревоги

Мы часто сталкиваемся в жизни с проблемами, из-за которых выходим из равновесия, впадаем в уныние и переживаем душевную боль. В подобные периоды стресса мы можем сознательно управлять своим эмоциональным состоянием, ...

7 полезных свойств шоколада, о которых мы не знали

С древних времен шоколаду приписывали целебные и даже магические свойства. Не даром в переводе с латинского языка деревья какао называются «пищей богов» («Theobroma Cacao»). Даже сегодня шоколад окружен мифами. Например, ...

Звоните ДиКаприо: почему стоит посмотреть этот сериал

Звоните ДиКаприо — это, на мой субъективный взгляд, прорыв минувшего года, и если вы смотрите сериалы, обязательно обратите на него внимание. Поверьте, оно того стоит. Это мини-сериал: всего 8 серий. ...

Звезда эпохи

У самой женственной актрисы нашего театра и кино, женщины невероятной красоты и элегантности Валентины Серовой была трудная, несчастливая судьба и множество потерь. Она блистала на экране и на театральных подмостках, ...

Зона радости

Семейные традиции у нас появились тогда, когда родились дети. Додетную нашу жизнь я помню смутно. Помню, что мы много работали, много тусовались, путешествовали, но каких-то совместных семейных традиций я не ...

Знать не вредно — вредно не знать, или еще раз об этом

Недолго мы мучились над секретом странной реакции дочери на наши с мужем объятия – два пальца в рот и рвотные позывы, — она призналась, какие тому есть причины. И, надо ...

Звезда тайных желаний

Жил-был на свете мальчик, у которого была короткая память. Он очень многое забывал. Оно только что произошло – а он уже забыл. Надо что-нибудь сделать – а он не помнит. ...

Звезда по имени Нора Галь: мама Маленького принца

Она поступала на филфак 16 раз. Ее не принимали — приняли только на семнадцатый раз. В молодой стране Советов дети врачей, юристов, учителей на интеллектуальных профессиях были не нужны. Но ...

Зрелая любовь не тормозит развитие другого

Что такое любовь? В основе многих произведений литературы и искусства лежит попытка понять и описать это чувство. Любовь остается одной из прекраснейших загадок человеческих отношений, которую, как мне кажется, до ...

Золотые руки, капуста и зомби-апокалипсис

После того как написала текст о войне, на меня нахлынули воспоминания. Как мы жили, когда я была маленькая, что мне рассказывала бабушка, и не только о войне, но и о ...

Зовут ее Ася

Зовут ее Ася: но лучшее имя ей – пламя, Которого не было, нет и не будет вовеки ни в ком. М. Цветаева 27 сентября 1894 года в семье профессора Ивана ...

Рейтинг@Mail.ru