Главная 16 Женские штучки 16 Булочка в постель

Булочка в постель

Булочка в постель

Леди Джоан […] засмеялась.

— О, Хэмп, будем ли мы счастливы снова?

— Мне кажется, — сказал он, глядя на море, — что это зависит от Провидения.

— Скажите еще раз «Провидение»! — вскричала она. — Это прекрасно, как детская книжка.

Честертон обычно случается со мной в апреле — уже много лет подряд. Связано это с Пасхой, но не только.

Его книги (чаще всего — «Шар и крест»), открываются примерно в тот момент, когда в Москве после многомесячной серости прорывается цвет. У Честертона цвета много, еще много — великодушия, веселости и необычной значительности (библейской, эпической), которая может раздражать, но чаще покоряет.

Кто такой Честертон

Честертон — великий и прекрасный англичанин. Католик. Писатель и журналист.

Он не дожил и не увидел Вторую мировую (умер в 1936 году), много болел (о чем часто забывают или просто не знают из-за той самой веселости текста — я тоже не сразу вычитала). Встретив «райское видение» Фрэнсис, он женился и любил до конца жизни. Гилберт и Фрэнсис похоронены в маленьком городке Биконсфилд, куда переехали из большого Лондона и куда я очень хотела добраться, но не добралась — хотя долго разглядывала фотографии памятника.

Рядом с именами супругов, тут же на памятнике высечено имя и фамилия их секретарши Дороти Коллинз, и эта подробность всегда покоряла меня тем, что к ней неприменима искривленная усмешка пошлости (Дороти бездетные супруги считали своей приемной дочерью).

Общее покорение Честертоном у меня началось в гостях, в комнате университетского общежития — с предисловия к книжечке в серебряной обложке, которую за все последующие годы мне не удалось нигде найти, чтобы купить.

Начало было самым правильным: предисловие написано Натальей Трауберг, тоже — и великой, и прекрасной. Русскоязычный читатель, который любит Честертона, не может не любить и ее, потому что без Трауберг Честертон пришел бы в наше пространство на полвека позже, и пришел бы совсем иным.

В то, что кто-то смог бы перевести его так же хорошо, я не очень верю.

Зачем этот текст

Когда меня попросили порассуждать, чем Честертон может помочь современному человеку, я подумала, что подобная статья не предназначена для людей, ничего о нем не знающих — просто потому, что они не стали бы такую статью открывать. Потом подумала, что написать можно было бы, обращаясь к себе десятилетней давности.

Но и этого не нужно — для таких случаев все уже давно объяснила Трауберг.

С другой стороны, любой текст о Честертоне, пусть и плохо написанный, все равно содержит его живые отголоски (цитаты, влияние интонаций) — настолько ярок сам первоисточник. Честертон «жизнь свою считал очень радостной и изо всех сил старался открыть эту радость читателям» — может быть, еще одно «изо всех сил» лишним не будет.

Так или иначе, этот текст я воспринимаю как маленькую гирьку на весы того, кому, в общем-то, не нужна поддержка или пропаганда (Честертон давно известен и оценен).

Просто иногда очень хочется принять сторону.

Почему Честертон странен

Философ и филолог Сергей Аверинцев писал, что книги Честертона не таковы, чтобы изучать их ради литературного интереса. Это очень важный тезис.

Его книги не литературны, кроме того, Честертон практически не аргументирует и ничего не поясняет. Стилистика и формат его текстов обескураживают: сначала удивляют, потом раздражают, следом может стать скучно (если не дочитать до смешных эпизодов).

Предлагаю все же дочитать, то есть, начав, сделать над собой усилие и прочитать за первый присест не менее 20-30 страниц — этого будет достаточно, чтобы либо разрешить этому автору делать с собой все, что угодно, либо точно книгу закрыть.

О чем и как говорит Честертон

Честертон учился в художественной школе, много и чутко смотрел вокруг себя и многое видел, поэтому «опасности века» (эстетство, ирония, безверие) не были ему неизвестны. Позитив и веселость, которые он вбрасывает в свои тексты, — не от незнания или наивности.

Тот же Аверинцев говорит: «Оптимист считает, что все идет к лучшему, что битва будет выиграна для Честертона акценты ложились иначе — бытие хорошо не тем, что оно идет к лучшему, а тем, что оно противостоит небытию, и, чем бы ни кончилась битва, нужно с благодарностью принимать именно ее риск, ее нерешенность, ее непредсказуемость».

Честертон радостен, но эта радость не проста и не глупа: она самозащищается от обступивших ее кошмаров, защищается осознанно и доблестно.

Возможно, именно это и покоряет в Честертоне так сильно. Это автор, про которого ясно: «и он страдал». О неоспоримых ценностях, на которые он призывает опираться, чтобы бороться с небытием, Честертон только напоминает, не проповедуя.

Напоминает бодро и задорно, но каждый раз так, будто вам быстро и качественно вымыли стекла во всей квартире.

Во всех его текстах присутствуют две вещи: здравый смысл, стремление к земле — и возвышенность, стремление к небу. Оба момента отмечает всякий читающий и всякий исследующий. Здесь в одном абзаце сочетается сверкающий диалог о предельных смыслах и то, как формулируется решение беседующих отправиться в путь: «Пошли!

Вон туда, за третий куст — и вниз».

В чем здравый смысл Честертона? В том числе в любви к обывателю. Почему так?

Потому что обывателя нельзя одурачить. Пьяный крестьянин знает и выражает то, «чего не знает теперь никто в мире»: «Я — человек.

Человек, он человек и есть» («Шар и крест»).

Здравый смысл — это еще и развернутость к своему дому, своей земле: «Я родился, как и все прочие, на клочочке земли и полюбил его потому, что здесь я играл, здесь влюбился, здесь говорил с друзьями ночи напролет» («Наполеон Ноттингхилльский»).

У простого человека можно учиться уюту, потому что этот простой уют — гарант бытия и анти-хаоса.

Сюда же, к простоте, добавлю бонусом честертоновский вкус к жизни. Помимо прекрасного описания природы и быта («Снова воцарилась вечерняя тишина, только ослик хрустел чертополохом»), у него еще особый, очень уютный взгляд, скажем, на пиво — алкоголь в его текстах не является средством «побега от реальности».

Идея «пива» неотделима от идеи дружбы и концепции похода в «старый, добрый кабак»: «стальные шпаги решат наш спор, но только оловянные кружки помогут понять, о чем же мы спорим» («Шар и крест»).

Завершая блок о простоте и стремлении к земному, приведу здесь целиком кусочек диалога двух спорщиков, готовых драться на дуэли из-за вопросов веры:

— Мистер Макиэн, — спросил он, — не хотите ли закурить? У меня хорошие сигареты.

— Спасибо, — отвечал Макиэн, — вы очень добры.

И он закурил в темноте кэба.

Теперь о возвышенности стремлении к небесному. Главные герои Честертона — полубезумные (с общепринятой точки зрения) бунтовщики и донкихоты.

Героическое безумие и безумное геройство — абсолютная и неоспоримая ценность во всех его текстах. «То, что вы делаете, так глупо, что должно быть правильно», говорит одна из самых прекрасных героинь одному из самых прекрасных героев.

Речь о людях, которые знают, в чем состоит истина («Кто вы такой? […] Вы что, владеете истиной?» — «Да») и уверены в своем праве ее защищать. Бить стекла, если кто-то думает иначе, чем вы, пожалуй, все-таки нельзя, но можно не хотеть жить в бессмысленном мире.

Можно бороться и ставить сверхзадачи. Яростно спорить и рыцарски биться за эти сверхзадачи — тоже великая ценность, неоспоримое право, если не обязанность. И тут мы переходим к самому важному, к той точке в пространстве и времени, где только и возможно сочетание здравого смысла (уюта, укорененности) и дуэлянтства.

Эта точка — юность и память о юности.

«Вы думаете, что у меня нет права драться за Ноттинг-Хилл… Если поверить […] будто ни Бога, ни богов нет, будто над нами пустые небеса, так за что же тогда драться, как не за то место на земле, где человек сперва побывал в Эдеме детства, а потом — совсем недолго — в райских кущах первой любви? Если нет более ни храмов, ни Священного писания, то что же и свято, кроме собственной юности?» («Наполеон Ноттингхилльский»).

Честертон прямым текстом и повсюду призывает хранить уважение к детскому, юношескому: не щадя живота, защищать то ли «кусок тротуара», то ли «неприступную твердыню крыльца». Помнить легенды, которые любил и в которые «играл» в детстве и юности.

Делать это совершенно серьезно, «как хорошее дитя».

Быть при этом готовым оказаться смешным и, конечно, проигравшим. Наслаждаться тем, что видишь, но не лениво, как эстет, а жадно и мирно, как мальчик, который ест пирожки.

Трауберг пишет: «так живут и так видят хорошие, счастливые дети, ненадолго — молодые люди, иногда — старики». А Честертон видел так всегда.

Булочка в постель

Девочка дарит Честертону одуванчик

Влажная уборка

Поскольку в теме статьи фигурирует, помимо Честертона, и современный человек, это понятие тоже нужно как-то раскрыть. Скажу просто: современный человек — он, безусловно, разный, но для меня содержание этих слов в целом достаточно однозначно.

Современный человек ничем не отличается от несовременного.

Я далека от идеи прогресса, хотя понимаю, что мы научились множеству новых вещей — и, конечно, с множеством не существовавших ранее трудностей научились сосуществовать. Но мы по-прежнему легко унываем (просто потому что мы — люди), сдаемся на шестом уроке самоучителя по французскому языку, боимся смерти и отчаянно поддаемся скепсису.

Кроме того, мир и сегодня по-прежнему начинается из детской.

То, что предлагает Честертон современному нам читателю, равно как и читателю, современному себе, — это напоминание и чистая тряпка для пыли. Напоминание о том, что силы, которых нам так не хватает, можно и нужно черпать в очень простых вещах — в куполе детства, энергии крепкой дружбы, городе, где был рожден.

Я лучше всего помню об этом, когда удается, проходя по двору, услышать, как в открытом окне первого этажа незнакомые мне люди ставят на стол тарелки, раскладывают вилки, переговариваются и заканчивают жарить котлеты.

Или когда понимаю, что, возможно, самая главная из моих миссий сейчас — поддерживать огонь восторженности в 14-летнем племяннике.

Или когда вдруг хочется сделать уборку во всем доме.

«Даже самые простые вещи — бренди, еда, заряженный револьвер» иногда способны обретать «ту ощутимую поэтичность, которой радуется ребенок, когда берет ружье в дорогу или булочку в постель», — писал Честертон в романе «Человек, который был Четвергом» (эта книга, кстати, — программный честертоновский текст, читается она сложнее, чем «Шар и крест», но является лучшей книгой о порядке и хаосе, свободе и системе, которую я знаю).

…Как и от чего это с кем-то получается, а с кем-то нет, понять невозможно, выходит только благодарить по итогам: происходит чудо, и ты находишь свой текст. Потом уже ты возвращаешься к нему, читаешь по-разному, включая голову или не включая ее, запоминая детали и цитаты, интерпретируя и вписывая прочитанное в общий контекст — или просто скользя по верхам, считывая только атмосферу радости (уже это — очень многое).

Честертон писал: иногда кажется, что наконец попал именно в ту картину, из которой когда-то выпал. Он сам — такая большая и трогательная картина под названием «Честертон дарит девочке одуванчик».

На самом деле, как известно, наоборот – существует потрясающее фото, где маленькая девочка протягивает одуванчик Честертону, а он, с почтением нахмурившись, принимает дар.

Я думаю, людям — и когда-то, и сейчас, — хочется, чтобы с ними произошло что-то, что вызовет улыбку и желание согласиться.

Если немного захотелось этого, почитайте Честертона.

О admin

x

Check Also

Чан или кран

Один из постоянных читателей Матрон.Ру прислал нам эту курьезную крещенскую историю, приключившуюся сегодня с ним и его мамой. Не могли не поделиться! «Ходил сегодня за святой водой. Отправился в новый ...

Cемейное путешествие: Саки – прохлада моря, жар степи и лечебные грязи

Саки – небольшой курортный городок неподалеку от Евпатории, прославившийся благодаря одноименному грязевому озеру. Это одно из самых приятных и в то же время доступных мест отдыха в Крыму. Мы поехали ...

Цена жизни

… Из-за разобщенности у жителей мегаполиса появляются новые представления о том, кого считать своим ближним. Хорошо, что родственники, друзья еще продолжают восприниматься как ближние. А соседи в большом городе уже ...

Цель, которой страшно достигнуть

Когда девушки жалуются, что у них не получается выйти замуж, я начинаю их расспрашивать: а расскажите, пожалуйста, какая, на ваш взгляд, жизнь должна начаться у вас после свадьбы? Что изменится ...

Cемейное путешествие: озера и костелы Беларуси

Найти информацию об интересных и удобных для семейного отдыха местах России или ближнего зарубежья порой труднее, чем о заграничных курортах. Предлагаю рассказ о прошлогодней поездке в один из национальных парков ...

Царский путь с вербами в руках

Приближается праздник Светлого Христова Воскресения — Пасха. Формально – закончился Великий пост, еще в пятницу. Всего неделя осталась до того момента, когда православные будут приветствовать друг друга радостным восклицанием: «Христос ...

Быть собой нельзя измениться

Мы живем в обществе людей, нацеленных на успех. И все пытаемся этому соответствовать, зачастую даже не осознавая. С детства в нас загружаются образы успешных людей, героических поступков, недюжего ума, причем ...

Бывают странные сближенья…

Христианская Церковь знает множество «парных» святых. Это и супруги Петр и Феврония, и братья Борис и Глеб или Кирилл и Мефодий, и даже не знакомые друг с другом при жизни ...

Бюджетный вопрос

Совсем недавно, в отпуске, за ужином в прибрежном ресторанчике, мы случайно услышали разговор сидящих за соседним столиком супругов-итальянцев с двумя детьми. В память мне особенно врезалась его раздраженная фраза: «У ...

Быть слабой

Сегодня речь пойдёт вот о чём… Хотя, всё по порядку. Читая Роберта Рождественского: Будь, пожалуйста, послабее. Будь, пожалуйста. И тогда подарю тебе я чудо запросто. И тогда я вымахну — ...

Быть родителем для самого себя

На днях я стала думать о людях из своего прошлого, и передо мной всплыли воспоминания об одной интересной личности. Итак, была у меня удивительная знакомая… нет, конечно, она и сейчас ...

Быт или не быт – вот в чем вопрос

Снова наступил февраль, открыв сезон семейного и корпоративного празднования и поисков подарков. Опять Интернет пестрит шутками на тему того, как «мужчины ждут очередной шампунь на 23 февраля, а женщины – ...

Бывают ли всезнающие и непогрешимые родители

Мы продолжаем публиковать отрывки из книги «Мама, перестань читать нотации! И ты, папа, тоже!» греческого педагога и организатора «школы родителей» Кики Дзордзак а ки-Лимбероп у лу, перевод которой выполнен монахиней ...

Быть для всех светильником

Гаснут последние огни, погружающегося во мрак большого города. Всю землю словно окутала тьма. День великого Праздника не властен над умами и сердцами людей, которые пребывают в недоумении и ощущении бессмысленности ...

Бывает ли белой зависть, или Лимонад из очень кислых лимонов

Завистливый человек причиняет огорчение самому себе, словно своему врагу. Не знаю, бывают ли люди, ни разу не переживавшие муки зависти. Но, несмотря на распространённость этого чувства, о зависти не принято ...

Был в темнице – и вы посетили Меня

Святая Анастасия Узорешительница – еще одна девица из сонма христианок-мучениц 3-4 веков. Знатная римлянка, умница-красавица, девственница и олицетворение кротости и стойкости одновременно. Однако есть в ее житии нечто, что не ...

Рейтинг@Mail.ru